«Конечно, говоря о времени поста, нужно всегда помнить, что это время испытаний не только для меня самого, но это еще, может быть, даже иногда больше испытание для тех, кто рядом со мной. И дай Бог, чтобы они это испытание прошли».
«И враги человеку – домашние его» (Мф 10:36) – эти строки Священного Писания, я думаю, многие из нас хорошо знают. И конечно же, когда только ты их прочитываешь или вспоминаешь, то почему бы не оглянуться и не посмотреть – кто же тебе враг. Но мне хотелось бы, обращаясь к этим словам, посмотреть на них с другой стороны, посмотреть на них глазами тех, кого иногда мы считаем врагами.
Вот пощусь я, а они не разделяют со мной поста. Молюсь, а мне мешают. Возьмусь почитать Евангелие – не тут-то было, все вокруг наполняется шумом. Ну и так постоянно. Кажется, что все вокруг становится против тебя. И что самое парадоксальное, мы очень быстро с этим соглашаемся. Кто-то скажет: «ну, что там уж, пост строгий, да, первая неделя прошла, может быть, немножко ослабить». Ну, - разводим руками, - может быть. И вот те причины, о которых я говорил – не помолиться, не открыть Священного Писания, все это очень быстро усваивается – «мол, ну нет такой теперь у меня возможности».
Но на самом деле именно я нередко становлюсь врагом для домашних, потому что моя невыносимость или моя раздражительность, или моя требовательность, или бесконечные мои обиды, «вот, мол, мешаете мне спастись», делают для них веру недоступной. Делают для них мою веру такой, о которой некоторые могут сказать: «я никогда не видел, особенно, после молитвы свою маму счастливым человеком, она всегда была уставшая, ей никогда не было до меня». Или «моему отцу некогда было со мной пообщаться или что-то почитать, потому что он только закончил чтение Книги, которую он, открывая, целует и, закрывая, целует. Но со мной он ничего не читал и очень редко целовал меня».
Иногда мое стояние на своем, мои правила для других становятся высокими заборами, которые очень трудно преодолеть. И в этих заборах нет ни одной калитки. Есть, но уж слишком она узкая и болезненная. Уж слишком высоки требования к другим, при том, что требования к себе самим вот очень часто мы изменяем. Дверь-то открывается вовнутрь, в меня. Мне легко ее открыть, но другим очень тяжело открыть эту дверь, преодолевая мою мнимую твердость и мое мнимое благочестие.
Почему мнимое? Да потому что, когда человек ставит своей целью не Христа перед собой, а себя перед Христом, то эту дверь преодолеть уже очень и очень тяжело. А порой просто невозможно. С другой стороны, когда человек полностью соглашается на любые условия, чтобы, в том числе, через эти условия оправдать себя самого, такая вера тоже не является живой. Когда мы кому-либо в чем-либо уступаем, то уступаем ради Христа – «мы вместе с тобой совершим нечто, но то, что посильно и тебе и мне».
Когда мы что-либо уступаем во время своего поста, во время своего говения, мы это делаем не только для того, чтобы не обидеть, но для того, чтобы через это поговорить о Христе: «хорошо, я останусь за твоей трапезой. Но знаешь, сегодня вот что я прочитал в Евангелии. Как тебе кажется, эти слова могут изменить нашу жизнь? Или этот образ может ли найти место в нашей с тобой жизни?» Всякое мое упоминание о тех, о ком говорится в Священном Евангелии среди домашних – это проповедь о Христе, но не через силу своего закона, а через ту радость, которую ты сам познал, общаясь со Христом.
Когда это общение делает тебя благоразумным, когда это общение делает тебя внимательным по отношению к другим, когда это общение делает тебя терпеливым, наконец, когда это общение со Христом делает тебя человеком смиренным, и этим смирением ты по-настоящему можешь послужить своим домашним, и когда ты смирен, тогда врагов среди домашних ты не найдешь.
Конечно, говоря о времени поста, нужно всегда помнить, что это время испытаний не только для меня самого, но это еще, может быть, даже иногда больше испытание для тех, кто рядом со мной. И дай Бог, чтобы они это испытание прошли. Дай Бог, чтобы мои собственные изменения для них не были бы лицемерным притворством, как у Иудушки Головлева, мирком-да ладком. Чтобы мои собственные, не только внешние, но и внутренние измененные акценты для других не стали образом театрального производства, театральной постановки, чтобы эти изменения были настолько глубокие и искренние, чтобы таким новым увидели и другие меня.
Пожалуй, это очень важный пример, особенно для наших детей. Уметь измениться от того, какой ты сейчас, к тому, каким ты хотел бы быть, и изо всех сил стараешься им стать. Когда наши дети видят, что их родители могут меняться, не просто могут быть добрыми, с хорошим настроением и раздраженными, иногда даже злыми, с плохим настроением. Когда они увидят, что мы можем быть постоянными в своем преодолении своих плохих настроений, раздражительности и прочего, тогда они поверят, что изменения возможны. И тогда они поймут, что это стало возможным не потому, что изменилась погода или какие-то блага появились в семье, а потому что папа или мама верят, и Бог им помогает стать другими, лучше, Бог меняет их.
Дай, Господи, чтобы опыт, который мы, хотя и малый, для тех, кто впервые, но и нужный для тех, кто уже не впервые начал поститься, и все эти вечера молились вместе за Великим покаянным каноном, пусть этот приобретенный опыт развивается в каждом из нас и находит для себя постоянное место жительства, не временное, а постоянное. Чтобы наша молитва по мере наших сил была бы постоянной, сосредоточенной, с умением отключить себя от всего другого. И чтобы эта, может быть, и не очень продолжительная в условиях семьи молитва, но выпрошенных пяти минут побыть наедине с Богом и помолиться о всей семье, пусть эти пять минут станут самыми главными минутами в сутках.
Пусть каждый в доме поверит в то, что сейчас ты в своей комнате не для того, чтобы просто поваляться на диване или опять бесконечно, бессмысленно, бесцельно листать новости в телефоне, а для того, чтобы опуститься на колени и горячо помолиться за всю свою семью. Об этом обязательно любопытные дети узнают и увидят это. И пусть для них это будет очень хорошим примером. И через эти пять или десять, да не важно, сколько минут, каждый из нас выйдет к своим ближним, и они не будут врагами, потому что молитва была о них, и мы для них не станем врагами, потому что это было время молитвы, как выражение особой, живой, искренней любви к своим родным и близким. Вспоминая из своего детства, до сих пор согреваю себя тем, что видел: мама молится тайно. Но эта молитва матери по сей день согревает надежду – она молится.
Дай Бог, чтобы каждая и каждый из нас, из вас молился о своих ближних, о своих домашних, о своей домашней церкви. И дай, Господи, чтобы время Великого поста, к этому так расположенное, когда не нужно ничего объяснять, «ну сейчас же пост» - очень хорошее объяснение, и больше к нему ничего добавлять не нужно. Так вот, чтобы это время стало новым навыком жизни со своими домашними, со своими близкими. И тогда, когда придет время искушений и испытаний от них, мы могли бы его преодолеть молитвой о них.
И в этой молитве сохранили бы то единство, о котором молит Христос: «да будут они, - молясь о нас, - едины, как едины Мы, - говоря о Себе, Святой и Живоначальной Троице». Аминь.
26 февраля 2026 года. Спасский кафедральный собор Пятигорска